Эротические и порно рассказы

Прошлой весной мои отличные знакомые, уезжая в заграничную командировку, попросили меня взять меня на образование и сущность их дочку, Марию. Маша была одноклассницей и подружкой моей Светы, я просто дала согласие. Обеим девченкам было по 12 лет. Учебный год уже подходил к концу. Благодаря материальной поддержке светиных родителей я смогла оформить отпуск на все лето, и как только учеба у девченок закончилась, мы перебрались на дачу.

Однажды погода испортилась, стало хмуро и достаточно холодно, собирался дождик, но так и не пошел. Гулять девчонки не ходили, весь сутки просидели дома, и были как-то нехорошо заведены и капризны. Я ощущала себя непринципиально и также была не в лучшем настроении. Наступил вечер, я уложила девченок, легла сама. Но уснуть мне не удалось - из-за тощей дачной стенки доносился гомон, визг, хохот. Подруги разбушевались не на шутку. То они очевидно дрались, то практически истерично хохотали над своими ссорами. Я крикнула им однажды, иной; результата, очевидно, никакого. Я даже встала, и заглянула к ним в комнату, надеясь успокоить их личным присутствием. Ежели это и возымело какое-то деяние, то быстрее отрицательное. Девицы попрыгали в постели и сделали вследствие, как будто они делают вследствие, что спят, и мои предупреждения к ним не имеют ни мельчайшего дела. Но не успела я закрыть за собой дверь, как будто началось прежнее безобразие.

Снутри росло какое-то глухое и тяжелое ощущение - и раздражение, и чуть ли не зависть к сиим молодым резвящимся девчонкам. Так я лежала и, наверняка, заводила сама себя. И еще эта головная хворать! Пока что я ходила к сиим девицам, я успела зажечь свет. Думала полежать, чтить; ни линия не читалось, естественно. И вдруг...

Мой взор свалился на валяющиеся на кресле машкины прыгалки. По мне как будто как будто проехалась жгучая волна. И из бессмысленно копившейся злобы и раздражения вдруг отлилось четкое и колоритное: "Выпороть мерзавок!"

Позднее я удивлялась - как будто подействовала на меня эта дума. Заместо усталости и раздражения я ощутила прилив энергии. И неудержимого желания выплеснуть её... Я встала и постаралась хоть незначительно успокоиться. Щеки пылали, я нервно ходила из угла в угол, как будто тигр по клеточке. Несть, сил биться с сиим у меня решительно не было. Я схватила прыгалки.

Взяла, и тут же положила, как будто как будто обожглась. Я еще пробовала биться с обжегшим меня желанием. Но тщетно - меня то обхватывал жар, то кидало в дрожь. Прыгалки лежали на полу, как будто свернувшаяся перед прыжком змея. Я снова подошла к ним, нагнулась. Я была как будто во сне, как будто под гипнозом, как будто как будто кто-нибудь действовал за меня: я подняла их и сложила вчетверо. Осмотрела резиновый шнур, погладила его, и вдруг хлестнула себя по ноге. От резкой боли я закусила губу, чтоб не вскрикнуть. Но хворать немножко меня успокоила. Я подошла к зеркалу, оглядела себя, и решительно пошла к двери.

Хоть я и резко отворила дверь, но вплоть до того, как будто я вошла, девчонки успели попрыгать по постелям и с головой накрыться одеялами, так что я даже и не знала, которая в каком месте. Но это мне и не было принципиально. Еле сдерживая собственный порыв я подошла к той кровати, в каком месте обязана была дремать Света и потащила одеяло. Лежащая в кровати девчонка не пускала его, и хихикая, натягивала на лик, чтоб не стать узнанной. Так что одеяло само собой сдернулось снизу, открыв ноги, и заголившуюся из-за того, что во время данной возни ночная рубаха достаточно высоко задралась, попку. Очень очень отлично! Я и не стала биться, пытаясь выяснить, кто передо мной. Напротив, я завернула одеяло, и даже подоткнула его, чтоб шалунья не могла сопротивляться, повыше задрала рубаху. Пару секунд я любовалась обнаженным телом девченки. За две летних недельки она уже успела загореть, и белоснежный треугольник от трусов очень очень мило смотрелся на машинкой - я уже сообразила, кто мне попался - тугой попе.

И тут я сильно, резко растянула по данной бесстыдной пятой точке прыгалками. Для Маши это было полнейшей нежданностью. От удара она взвилась чуток не вплоть до потолка, мой толчок бросил её обратно, от нежданности она не смогла даже заорать, и отчаянный вопль раздался лишь опосля того, как будто прыгалки опустились на нее вторично. Оправившись от шока девчонка начала отчаянно барахтаться, пытаясь выбраться из-под одеяла. В конце концов я не смогла её сдерживать и, вопя и отбиваясь она скатилась на пол.

- Тетя Галя!!! - взмолилась она, - что вы...

- Что я? - практически тихо парировала я, - я секу непослушную девчонку.

- Тетя Галя, н-не нужно... Я...

- Почему же не нужно? - Я поддерживала данный невразумительный и, конечно, совсем безуспешный диалог, поэтому что мне самой требовалась передышка.

- Но я же не Ваша дочка?! Вы... Вы не имеете права!..

А вот это она уже напрасно произнесла. Заявление о правах как будто как будто подстегнуло меня.

- Ты не бойся, Светке, - тут я взглянула на дочку, которая с круглыми от ужаса и удивления очами, следила за происходящим, - Светке также достанется. Но хулиганили-то обе, не могу же я пороть лишь её?!

Тут я схватила непослушную девчонку за волосы, задрала свою ночнушку, сунула Машку головой меж ног и прочно зажала. От прикосновения разгоряченных щек девченки к ласковой коже моих ляжек меня пронзило чувственно-острое удовольствие, схожее глотку ледяной воды в жаркий сутки.

Я задрала на Маше рубаху, и снова принялась её сечь. Правда, увидев какие рубцы остались от первых ударов, я старалась умерить собственный пыл. Но девчонка, похоже не оценила этого. Она задергалась, пытаясь вырваться, позже присела, надеясь таким образом упрятать свою пятую точку от прыгалок. Я просунула руку снизу, и обняв её под животик, приподняла. Продолжая её лупить, я получала сейчас двойное наслаждение, ощущая своим телом каждый её рывок, каждую судорогу боли. Я с упоением стегала её исполосованный, вихляющийся зад, что-то приговаривая:

- Права тебе?! Вот тебе права!!! Будешь еще хулиганить? Слушаться будешь, а?!!

Машка попробовала было прикрыть попу рукой, но получив прыгалками по руке, тут же отказалась от данной затеи. По видимому, толчок по руке оказался куда хворать болезненным.

Все, девчонка сдалась. Уже не вырываясь, она и не помышляла о сопротивлении, и лишь в паузах меж ударами, пробовала невразумительно молить о пощаде:

- Буду слушаться!! Не нужно больше! Миленькая! Не буду!!

Я упивалась её воплями, чувствуя, как будто с каждой секундой во мне растет великолепное напряжение... И вдруг оно как будто как будто взорвалось!!! Выпустив выпоротую девчонку, я опустилась на её кровать, и, стараясь сдержать стон, обхватила себя руками. От прикосновения собственных же рук я вздрогнула, по телу разлилась тепло и истома...

Прийдя в себя я поглядела на дочку. Сейчас я ощущала себя как будто голодный, скоро проглотивший тарелку супа, а сейчас собирающийся смаковать жаркое. Вплоть до этого момента Света, втихомолку как будто мышка, следила за экзекуцией. В какое время же она сообразила, что мое забота переключено на нее, девчонку как будто прорвало:

- Мамочка... не нужно! Я...

Из её речей дозволено было осознать, что она хочет стать самой наилучшей дочерью в мире, ежели лишь я откажусь от намерения всыпать ей как надо, удовлетворившись поркой Маши.

- Так означает Машку нужно было высечь, а тебя почему-то несть?!! - Возмутилась я. - Неплоха подруга! А ну ложись на животик! И задери рубаху!

- Мамочка, ну пожалуйста, - со слезами на очах захныкала дочурка, - не нужно. Я тебя умоляю...

- Никаких "умоляю"! И ежели сейчас же не ляжешь, так излуплю, что недельку посиживать не сможешь.

Понимая, что порки не избежать, и не хотя усугублять вину, напуганная зрелищем наказываемой подружки, Света повернулась на животик. Смотря на меня умоляющим взором, всхлипывая, она потащила вверх ночнушку. Я поддернула её рубаху еще выше, вплоть до шейки. В ожидании удара Светка напряглась, зарылась лицом в подушку. Её попка нервно подрагивала.

Хлесть!!!

- А-а-а-а!!! - Дочь закричала, и так дернулась, что я сообразила - смирно лежать она не сумеет, даже под ужасом самого серьезного наказания. Владеть же лежащую ничком девченку очень очень неловко... Я отдала приказ ей встать на колени, и перегнуться чрез спинку кровати. Сейчас было довольно придерживать её за спину либо за шейку, чтоб лишить способности вырваться.

Хлесть! Хлесть! Хлесть!!!

Я направила забота на то, что Маша уже незначительно успокоилась, и следит за поркой. На её лице было выражено нескрываемое наслаждение. Было ли это следствием восстановленной справедливости, либо же ей также пришлось по вкусу такое зрелище?

Дочка вопила, ерзала, но увернуться от ударов уже не могла. Мне же было очень очень комфортно сечь её, и вся её обнаженная фигура была перед очами. Светка подпрыгивала от ударов, мотала головой, била ногами, крутила задницей. Мне было очень очень приятно глядеть на данный "танец", я ощущала, как будто знакомое уже напряжение еще раз начинает вырастать, заполнять меня. Я слушала визг и звонкие вопли собственной дочери, и чувствовала веселый экстаз. Вправду, голод приходит во время пищи. Я начала пороть дочь в основном поэтому, что бросить её безнаказанной опосля того, как будто я высекла Машу, было просто несправедливо. Но с каждым ударом мне хотелось сечь её еще и еще, больнее, наслаждаться колоритными полосами, появляющимися на её пятой точке, вслушиваться её вопли... Еще! Еще!!!

А-а-х!!! - Сейчас уже я не смогла удержаться от стона. Взрыв на сей однажды был еще посильнее и продолжительней. Популярность Богу, девченки, кажется, не направили на это особенного внимания.

Светка свернулась на кровати, даже не склонив рубахи, потирала ладошками напоротую попу, и тихонько всхлипывала и подвывала. Маша же посматривала на нас с новым испугом - не последует ли сейчас еще что-нибудь?

Но её ужасы не оправдались. Я ощущала себя опустошенной, выжатой, и... Нескончаемо удовлетворенной! Я отправилась в кровать, и засыпая, слушала тихие всхлипывания из-за двери, как будто дивную музыку.

На последующее утро, в какое время девченки пробудились и умылись, я повелела им снять рубахи и показать мне свои задницы, чтоб я смогла еще полюбоваться плодами собственной воспитательной работы. Девчонки густо покраснели, но не смея препираться, скоро скинули ночнушки и повернулись ко мне спиной. Я с наслаждением поглядела на их кругленькие попки, покрытые четкими, красноватыми и багрово-синими полосами. Любуясь сиим зрелищем я твердо решила, что нужно будет еще повторить эту функцию. С одним лишь различием: в какое время я в последующий однажды буду их сечь, я не хочу опосля порки оставаться одна!